- Кража детской площадки, - ответил Яков. - Заключение пишу.

- Автомобилисты?

- Они. Да там все сразу ясно было...

- Вот видишь, Оболенский, он опять!

- Ну, правда же, Егор Михайлович, - взмолился Яков. - Они малые формы вывезли - я и грузовик этот нашел - и сразу заасфальтировали площадку, разметили и машины свои поставили. Как будто так всегда было.

- А чего же ты тянешь тогда?

- Потому что я их ненавижу, - серьезно сказал Яков. - И заключение хочу составить так, чтобы не отвертелись, чтобы полной мерой ответили. Чтобы все равно справедливость восторжествовала и зло было строго наказано.

- Ишь ты какой - Деточкин! - насмешливо похвалил его начальник. - Не зарывайся, друг мой, ладно?

- Ладно, не буду, - пообещал Яков, вставая.

Начальник тоже встал, прошел с нами до дверей. Я уже взялся за ручку, как он вдруг сказал:

- Я, ребята, усы хочу отпустить. Как думаете?

- Хорошо, Егор Михайлович. На Буденного станете похожи.

- Не, я маленькие хочу. Аккуратные.

- Как у Чаплина?

- Иди отсюда, - обиделся на Якова наш начальник. - Хватит тут измываться над человеком. Вам еще шпагу искать. Чтоб через неделю у меня на столе лежала. Все. Горячий привет!

- С вами не соскучишься, Егор Михайлович, - Яшка не привык оставлять за кем-то последнее слово.

Егор Михайлович тоже:

- Вечером доложите ваши соображения по делу. И чтобы сегодня же с площадкой закончил.

- Ну вот, - сказал Яков, когда мы вернулись к нему. - Дело поручено нам - за дело! И - поделом!

Он вынул из шкафа свою любимую толстую зеленую папку, которой очень гордился и держал пустой до особого случая, и торжественно вложил в нее заявление профессора Пахомова.

- Поехали? На место происшествия?

Ираида Павловна, вдова известного в Званске артиста, жила в большом старом доме на берегу реки.