Яков плюхнулся за приставной столик и, расставляя локти, опрокинул сапожок-карандашницу, извинился и, одобрительно пыхтя, с интересом наблюдал, как я собирал разбежавшиеся по полу карандаши.

- Вон еще один, под ковер залез, - сказал он, когда я поставил наполненный сапожок на место.

Егор Михайлович терпеливо ждал. С Яшкой он уже примирился, как мирится глава семьи с тем самым уродом, без которого и семьи-то не бывает.

- Так что, могу слушать или еще чего сбросите?

- Нет, все, Егор Михайлович, - сказал серьезно Яков и доложил о заявлении профессора Пахомова.

- Пахомов... - поморщился наш наставник. - Пахомов... Старею, друзья мои, - сообщил он доверительно и снял трубку. - Люся, соедини-ка меня с этим, как его, ну, с земляком твоим... Колесников? Привет тебе горячий. Рад? То-то. Как говорят Брокгауз, Ефрон и другие авторитетные источники, не было бы счастья - не видать и несчастья. Точно. В отставку? Жду не дождусь. Как чего мешает? - укоризненно посмотрел на нас. - Смена не дает. Нет смены надежной - одни пацаны кругом, как опята возле старого пня. Так и живем. Слушай, у тебя какое-то дело было с профессором... Да. Квартирная кража. - Молча послушал. - И все? Интересно... Ты какие меры принял? Безрезультатные небось? Ладно, об этом потом. Ты материалы мне подослал бы, а? Спасибо, учту. Звони. Вот что, друзья мои, - это уже нам. - У вашего - теперь у вашего - профессора в апреле была квартирная кража...

- Это когда он в отъезде находился? - уточнил Яков.

- Именно. Но, собственно, кража фактически не состоялась: взломали замки, наследили, перерыли все, что-то разбили и...

- И ничего не взяли? - опять нахально перебил его Яков.

- А вот и взяли! - рассердился Егор Михайлович. - Коньяк взяли, виски взяли. И блок каких-то заграничных сигарет.

- Ясно, - сказал Яков.

- Счастливый человек! Видал, Оболенский? Ему все и всегда ясно! Только не бери с него пример, не советую. Что у вас сейчас?